Неделя 4-я по Пятидесятнице

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

(Рим.6:18-23)
«Предоставьте уды ваша в рабы праведности» — это апостол Павел сегодня говорит. «Вы, которые избавились от греха, избавили уды своя от греха, теперь предоставьте их в рабы праведности».

Во-первых, интересное рассуждение вот это — «рабы». Есть рабы греха, когда человек не хочет, а делает то, что не хочет. Это у апостола Павла тоже, помните, такое переживание, как он описывает: «Умом понимаю, а всё равно делаю. Кто меня избавит от этого тела греха? Слава Господу моему Иисусу Христу!» (Рим.7:19,24-25) И апостол подчёркивает, что только через Христа происходит очищение твоих уд (частей тела твоего), только через Христа.

И как это вообще происходит, что части твоего тела очищаются от греха и теперь они рабы праведности. Что значит «раб праведности»? А ты не можешь по-другому жить. Вот так, чтобы не по-Божески, — ты не можешь жить! Так, чтобы грешить, — ты не можешь! Понимаете, что такое «раб праведности»? Человек не может грешить! Он не может, понимаете? Если он что-то вдруг согрешает, каким-то образом, его благодать Божия тут же возвращает в покаяние — на прежнее и даже большее, высшее. Потому что всегда в духовной жизни, когда человек согрешил и переживает о грехе, Богу молится — это всегда возвышение, всегда. Это падение всегда бывает в ещё большее восхождение.

Вот как это происходит? Когда Серафима Саровского спрашивали: «Как человек спасается?» Он говорил: «Не знаю! Не знаю, как это происходит». А почему? А потому что не мы спасаемся, а Господь нас спасает. И всё, что касается Божественного — это всегда невыразимо и неизъяснимо. Мы, конечно, стараемся как-то своими словами что-то объяснить, но это только Дух Божий, благодать Божия может нам как-то… довести до нашего ведения духовного, понимания, до нашего созерцания, чтобы дошло что-то.

Ну, давайте попробуем, как это вообще всё-таки происходит? Что всё-таки на эту тему отцы говорят? Во-первых, что такое спасение — как они определяют это слово, что это такое? В патериках можно встретить такое: пожил человек столько-то лет — спасся. А потом ещё пожил столько-то и преставился к Богу. То есть. Спасение — это не когда ты умер, и Господь тебя принял в райские обители. Ну, Слава Богу, конечно, что так произошло. Но всё-таки отцы говорили о том, что сила Православия в том, что человек здесь, на Земле уже получает спасение, то есть очищение от страстей. Вот это: «очистите уды ваша от греха» и «рабы праведности» — это всё о том, что человек очищается от страстей.

Что такое страсти? Мы все по временам грешим то одним, то другим. Когда какой-то грех серьёзный, мы должны побольше помолиться. Вообще, это очень важный такой навык — привычка человека молиться о грехе. Вот как только грех произошёл, надо сразу молиться! У отцов есть такое сравнение: ты когда руку порезал, ты же начинаешь сразу промывать и заклеивать. С грехом то же самое. Если ты вот сейчас не займёшься своим грехом, который ты сейчас совершил, это всё заражение будет. Как снежный ком: один грех на другой и ни конца, ни края. Поэтому молиться сразу! Как только согрешил, молиться сразу! Не надейся, что ты там скажешь на исповеди: «вот я согрешил». Ну, и что, что ты сказал, что ты согрешил? И что от этого изменилось? Ты же о грехе не молился, не плакал, не рыдал, не переживал, Бога не молил об очищении греха. Ну, почему ты думаешь, что от исповеди это изменится?

Молиться о грехе сразу. У Андрея Критского, автора Великого покаянного канона: «Мы должны уметь умолить Бога о грехе». Молиться сразу. Молиться много — это значит до тех пор, пока совесть тебе не скажет: «Всё! Вот как будто не было греха». У отцов есть такое слово: «чтобы грех стал как не сущий», то есть как будто его и не было этого греха. Вот до тех пор надо молиться. Если этой привычки, этого навыка нету, никакого продвижения не будет. Десять, двадцать, тридцать лет — одно и то же, одно и то же.

Ну, подождите, одно дело — человек грешит (вот какой-то грех происходит), но отцы говорят, что есть корни, которые всё время порождают эти грехи — то малые, то большие. Бывает, что человек вообще как бы и не грешит какое-то время. Но это не значит, что в нём эти корни пропали. Это не значит, что он знал и потом не согрешит. Дай только повод и точно согрешит. Знаете, как отцы говорят или как вот мы говорим: «Батюшка, вот я от себя не ожидала». Вот согрешила, вот такой грех сотворила: «я от себя этого не ожидала». Ну, братцы мои — это же прелесть, это большая ошибка, что ты от себя не ожидал. Очень важно, чтобы ты понимал, что ты можешь совершить всё, что угодно. Отцы так и говорят: любой человек впадёт в прелюбодеяние, в убийство, это не происходит только потому, что Господь тебя покрывает. Если ты не ищешь каких-то приключений, Господь тебя будет покрывать, да. Но если ты не понимаешь, что пока в тебе страсти, они всё время будут плодоносить: то один грех, то другой — ну, это значит уже какая-то прелесть. Ты уже не понимаешь, в каком ты мире живёшь. Спасение — это, когда человек очищается от страстей, от этих корней, которые всё время порождают грех.

Ну, естественное дело, что классическое такое перечисление у святых отцов страстей — это объядение, блуд, гнев, тщеславие, гордость, уныние, что ещё? Отчаяние. И они связаны друг с другом, они питают друг друга. Если внимательнее смотреть, как человек переживает. Особенно, конечно, человека смиряет, когда какие-то блудные грехи у него происходят. И он молится: «Господи, избавь меня!» А что ж ты не понимаешь, что вот ты объелся, опился, без ума смеяхся — это что ж такое? Ну, как ты избежишь этого блудного греха? Но этого мало! Бывают очень тонкие такие связи между страстями. Предположим у отцов: за превозношение над людьми Господь попускает блудную страсть. Это я всё к тому, что страсти связаны друг с другом. И ты должен понимать, что если ты хочешь очищения от страстей — смотри, не потакай никакой из этих страстей, потому что одна страсть питает другую, и одна страсть вырастает из другой страсти.

Как отцы говорят — как человек избавляется от страстей. Ну, понятно, что непостижимо, мы уже об этом сказали. Но всё-таки так, чтобы без умного делания, без молитвы и трезвения, без хождения пред Богом, без постоянного внимания — такого не бывает вообще. Вообще не бывает!

Вот это умное делание и всё перечисленное — это всё одно и то же. Это всё одно и то же — дверь жизни и смерти. Вот хочешь избавиться от страстей — имей непрестанную молитву. Сам Господь говорит: «Бодрствуйте и молитеся да не внидете в напасть». (Мф.26:41) Вот это бдение или молитва и трезвение, как у отцов, это всё про это. Если ты не будешь всё время наблюдать за своей душой, у тебя ничего не получится. Ты сегодня вроде вдохновился и вроде стараешься, и весь в Небесах, час-два прошло и всё — и где ты, что ты? Если у тебя не будет молитвы постоянной… Поэтому апостол и говорит: «Молитесь всегда, молитесь везде, непрестанно молитесь» (1Фес.5:17-18) и прочее. Ещё Моисей писал: «Ходил Енох пред Богом и взял его Господь на небо» (Быт.5:24). У Давида сколько: «предзрех Господа предо мною выну яко одесную мене есть» (Пс.15:8), «прильпе по Тебе душа моя, мене же прият десница Твоя» (Пс.62:9) и много всего прочего. Это всё как бы об одном и том же.

Но только надо помнить, если ты всё-таки себе задачу поставил — «жить с молитвой»… Вспомните Евангелие: «что вы Мне говорите: «Господи, Господи! и не творите то, что повелел вам» (Лк.6:46). Есть люди такие безумные — они какое-то количество там акафистов… послушаешь, ну, прямо весь день у него занят молитвами, вроде всё нормально. И позволяет себе вслух тут же на исповеди осуждать соседей, крыть последними словами, какие они негодяи. Но это безумие! Мы же молимся для того, чтобы всё-таки к Богу приблизиться, чтобы всё-таки евангельские заповеди исполнить. Вот не дай Бог! Если задачу себе поставил, а евангельские заповеди не исполняешь. Причём как? Тщательно! Вот у нас образец тщательности — Серафим Саровский. Вот когда мы читаем о Дивееве, о его заповедях, о том, как с сёстрами… Посмотрите какая тщательность, какое крайнее благоговение, какая необыкновенная тщательность во всём этом у Серафима Саровского. Это же живой пример нам, чтобы научиться этому.

Поэтому, ну, хорошо, если ты поставил себе задачу молитвы, но теперь смотри, чтобы лукавая совесть тебя не завела не пойми куда: «это мелочи, это ничего страшного, это как все» — это дорога в никуда. Вот это крайнее благоговение сразу, знаете, что порождает? Покаянный плач. Великий дар Божий. У отцов всегда это особой статьёй идёт, потому что… Почему? Они говорят: «Быстро очищаются страсти». Вот вам ещё ответ. Молитва молитвой — без этого вообще ничего, и без умного делания, но всё-таки человек ищет покаяния. А покаяние у нас, как правило, в языке связано с плачем покаянным. Это сугубое вот такое явление. Человек меняется. По сути покаяние — это изменение. Очищение очень быстро происходит во время покаянного плача.

Ну, кому этот дар Божий, кому? А вот тому, кто живет собранно, внимательно и молитвенно. И вот быстро очищаются страсти. Только надо быть готовым. Ведь когда у тебя происходит покаянный плач, какая-то часть грехов твоих очищается и освобождается совершенно какое-то новое место, куда вмещается благодать Божия. А если ты не готов жить по-другому? Ну, тогда получится, как в Евангелии, что бес вышел, погулял и смотрит, что в храмине пусто (Мф.12:43-45). Вот почему ещё у человека, вроде он старается, вроде он молится, вроде он всё это понимает. А вот всё-таки никак не продвигается, а не готов человек, вот не готов. Он говорит: «Господи, дай-дай-дай», а жить по-другому он не готов. Как это всё происходит? Это уму непостижимо. Вот эта вся непостижимость в том, что благодать Божия действует, она человека как-то вразумляет, просвещает, она даёт ему силы понять. Ну, это вопрос очень тонкий.

Надо ценить то, что мы сейчас находимся в самой середине поста. Это как пустыня, в которую мы попадаем. Для чего? А вот для того, чтоб научиться трезвости. Мы же всё время привыкли — эмоции бесконечные, охи, ахи, вздохи всё это. Но, братцы мои, это же несовместимо с этой тонкостью благодати, понимаете? Когда человек привык к страстям, к страстным эмоциям, ну, как он способен влияние и действие благодати отличить? Это очень тонкие вещи. Поэтому, ну надо всё-таки «умертвить уды яже суть на земли». Это у Григория Синаита есть такие слова: «Духовники всё время твердят чадам, что надо непрестанно молиться». Он говорит: «Это невозможно. Это невозможно, пока человек не умертвил уды яже суть на земли». То есть, пока ты живёшь землёй, невозможно человеку получить непрестанную молитву.

То есть у отцов об этом объяснение конкретное. Непрестанная молитва возникает у человека когда? Когда он достигает безстрастия. Вот человек, что бы не делал, куда бы не шёл, даже когда он спит, в нём действие благодати не прекращается. Но! Понятное дело, что это не сразу появляется. Первый дар Божий — это внимательная молитва, нерассеянная. Вот человек направляет своё внимание, всё никуда не рассеивается. Потом есть сердечная молитва, когда кусочек такой Неба человек получает в сердце, в очищенное сердце! И туда Господь сводит ум. Не человек своими какими-то приёмами, а Господь в очищенное в какой-то мере (степени) сердце сводит ум и там кусочек Неба. И вот Симеон Новый Богослов говорит: «Уж это невозможно объяснить, что это такое?» Это ещё до бесстрастия много, большая дорога. Но всё-таки человек должен себе поставить задачу — молиться.

Как? Хотя бы утром побольше помолись. Если идёшь в храм — хорошо, пусть это будет за молитву. Но у Антония Великого опять: если ты идёшь в храм, ты сначала в доме, в келье помолись — наладить вот эту связь: ты и Бог. Наладить! То, что ты придёшь в храм, там же люди, они тебя будут отвлекать. Нет, ты храни вот это: ты и Бог. И дальше всё-таки утром надо помолиться подольше. Это известный опыт всем, кто подвизается. Кстати говоря, знаете, как отцы говорят: среди тысячи живущих — один верующий. Среди тысячи верующих — один подвизающийся. А из тысячи подвизающихся — один достигающий (то есть тот, кто достиг безстрастия). А святые — это один в роду.

Но всё-таки то, что здесь не началось, там не продолжится. Когда мы говорим «упокой Господи» — это значит человек получил очищение от страстей. Ну, как он может на том свете быть покойным, если его терзают страсти? Как? Да, никак. Это мучение практически. Вот человек преставился и от страстей не очистился. Его страсти терзают, надо то, надо сё — земное ему надо. А земного-то уже нету. Страсти требуют земного, а земного нету — душа уже от тела разделилась. Ну, как ему упокоиться из-за этого? Как? Поэтому покаяние, когда человек всё-таки получил очищение от страстей. Но то, что здесь не началось, там не продолжится.

Понятное дело, что смерть — это вот какое-то совершенно особое событие для человека, и всегда люди, которые как-то в Бога веруют и как-то стремятся к Нему — получает какое-то сугубое очищение в этот момент. И поэтому тот, кто здесь со страстями боролся, Там и получит это очищение от страстей. Пусть не здесь вот это спасение твоё (очищение от страстей), пусть Там, но ты здесь начни эту работу — ты начни эту молитву, начни это трезвение, начни наблюдать за своей душой.

Аминь!

Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа! 

В песнопениях преподобному Сергию такое слышим: «Прежде мирскаго познания Бога познал еси». Обычно человек учится ходить, говорить, познаёт мир и от родителей узнаёт что-то о Боге. С преподобным Сергием было не так! Небывалое чудо, которому свидетелями были все присутствующие в Храме: в течение службы трижды преподобный Сергий во чреве матери прокричал в честь Святой Троицы. Святой плод святых родителей. 

Обычно, как преподобные получаются отцы? В юности они приходят к Богу сознательно, т.е. начинают бороться с грехом, к Богу устремляются. «Грех юности моея не помяни Господи», — говорят. Начинают бороться со страстями, с грехами своими, и много лет тратят на это. И уже к пожилому возрасту, как правило, ну, большинство из них, приходят в святость. Но с преподобным Сергием было не так, он родился уже святым. Святый плод святых родителей. Чего ради тогда он уединялся в пустыню? Чего ради он пустыню слезами уплодоносил? Зачем? Если он уже святой. 

Апостол говорит: «Звезда от звезды разнится о славе» (1Кор.15:41). Великие свершения через него Святая Троица, Господь Наш, совершил. Русь до него была совершенно другая! Сейчас она, после преподобного Сергия, другая Русь! Вот эта величина преподобного Сергия всё это сотворила. 

Он, как апостол, вначале по всей Руси монастыри основал и собрал множество монахов для того, чтобы положить основание этому изменению. Единое государство, единение князей. Ведь сколько он сделал, чтобы обойти и примирить князей! Вот это единство Руси, сначала духовное, положило основание и возрождению государственности, в Куликовой битве. И всё это для того, чтобы Русь рождала чад Божиих, народ Божий! Чад Отцу Небесному, сонаследников Сыну Божию и народ, людей единых духом с Духом Святым. 

Аминь!

Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа!

Освободившись от греха мы стали рабами праведности. Мы, когда приходим к Богу, прося прощения грехов, за эту любовь к Небесному Господь нам даёт в душу силу Свою, благодать Божию. И она так властно в нас, любящих Бога, действует, что мы не можем противиться ей, мы последуем за ней. Поэтому и говорит апостол: «Стали рабами праведности» (Рим.6:18). 

Она совершает, эта благодать, покаяние в нас. Не в смысле славянском «покаяться» — «ругать себя», не то, что ты себя осуждаешь, охуждаешь и переживаешь грех и молишься, и плачешь о нём, но изменяет! Покаяние, метанойя, изменение, изменяет человека. Душа его меняется, дух меняется. Удивительное чудо! Только в православии такое происходит! Когда человек ощущает свою личность, самосознание у него остаётся то же, но он видит вдруг, что меняется его душа. «Обновится яко орля юность моя» (Пс.102:5), — говорит Давид. 

И это процесс такой, что всё больше он, человек, уменьшается. «Если не будете как дети, не внидете в Царствие Небесное» (Мф.18:3) и вплоть до того: «Тот, кто потеряет душу свою, тот приобретёт её ради Царствия Небесного» (Мф.16:25). Потеряет в этом мире, вот эту любовь ко всякому миру. Это процесс уменьшения: «никто и звать меня никак». Это как у Иосифа Исихаста: «Я бы написал 3 книги: одну, что Бог есть всё. Вторую, что я есть ничто. И третью — «о терпении». Этот момент уменьшения, вместе с ним стяжаем всё больше и больше благодати, и силы, и дарований. И этот момент уменьшения — это смирение по сути. Отцы называют смирение — одеяние Божества. Вот мы, когда человека встречаем, во что он одет? Какие одежды на нём? Вот Бог, одеяние Его — смирение! А внутри что? Дух какой? Конечно, любовь. 

Так вот, всякое изменение происходит только из-за одного, из-за того, что страсти очищаются. Но я сейчас хочу не про этот процесс переживания, моления, очищения от страстей, а вот, когда уже это произошло, когда страсть очищена, когда на этом месте появилось нечто Божественное. Вот теперь очень важный момент, очень важный навык, без которого продвижение невозможно. Апостол говорит: «Забывайте заднее, простирайтесь в переднее» (Флп.3:13), «поминайте жену Лотову» (Лк.17:32), которая обратилась к Содому и Гоморре, когда они убегали из Содома и Гоморры, и превратилась в соляной столп. Т.е. она что-то там жалела, что-то было там ей по сердцу в этих городах. 

О грехе можно по-разному вспоминать. Вот апостол Пётр вспоминал отречение так, что у него ресниц не было. Каждый раз, как слышал, что петух поёт, он плакал. А можно вспоминать по-другому — с услаждением, величаясь, хвалясь перед ближними: «Вот какой я был значительный! Как я потрясал всех окружающих. Вот такая я была личность». Вот не надо так вспоминать, чтобы не быть, как эта жена Лотова, которая закоснела, человек такой закосневает. Он останавливается в своём развитии, а мы должны быть как мягкий воск в руках Божиих. 

Апостол говорит: «Если тело наше тлеет, то дух обновляется на каждый день» (2Кор.4:16). Всякий человек после 40 лет видит, как у него болезни появляются, а уж когда лет 80-90, там вообще дряхлость. Всё это наводит на мысли о вечном, располагает к размышлению. Так апостол говорит: «Аще тело тлеет наше, но дух обновляется на каждый день!» Человек может быть в начале это как-то и не замечает, и не воспринимает. Оно же это развитие с геометрической прогрессией происходит. Человек, чем более совершенным становится, тем всё больше и больше в нём эта благодать действует. По принципу, кому много дано у того, значит, и прибыль больше. 

Так вот и Феофан Затворник на эту тему рассуждает. Причащение для нас для всех — это очень важные такие вехи покаяния и изменения. И он говорит: «Человек должен готовиться к причащению». «Говение», раньше так называлось — «говение». Несколько дней он как-то особенно живёт, особенно трудится, молится, постится, за грехом следит. После причащения он как-то так отдыхает некоторое время. И он говорит о том, что в развитии человек сокращает эти промежутки, у него всё причащение чаще, а говение становится сплошным, вся жизнь сплошное говение становится. 

Но у нас сейчас есть перегибы, не в монастырях. В монастырях, Слава Богу, как-то молятся и блюдут эту благодать. А вот в миру люди дерзают причащаться часто, не трудясь Богу, «не рассуждая», — как говорит Апостол, — «Тела и Крови Господней» (1Кор.11:29). Они говорят: «Мне не хватает». Тебе трудов не хватает! Не частоты причащения, а трудов тебе не хватает, духовных, молитвенных. Благодать эта, которую мы в причащении приобретаем должна усваиваться этими самыми трудами. Молитва и трезвение. Иисусова молитва. 

У нас преподобные наши старцы, Кирилл и Наум, они не зря в перечислении грехов вставили такой грех: «Согрешали нестяжанием Иисусовой молитвы». Когда тебе показалось, что один раз в неделю тебе мало причащаться, а хочешь ещё чаще, тебе надо потрудиться, чтобы эта благодать причащения была на пользу тебе, потрудиться в бесконечном трезвении и молитве: Господи Иисусе Христе Сыне Божий помилуй мя грешного! 

Аминь!   

Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа! 

«Отверждшись греха вы стали рабами праведности», — пишет апостол Павел (Рим.6:18). Что значит быть рабом Божиим?

Быть рабом греха — это значит, человек понимает, что он очень плохо поступает и очень плохие будут последствия. Но он всё равно делает, потому что неудержимо его влечёт ко греху! А раб Божий — это когда человек страдает телом и мысли может быть его смущают: «Куда он движется? В неизвестность. Получится ли у него вообще что из этой духовной жизни?» Но он всё равно движется. 

«…но любовью Твоею уязви души наша», — это молитва Василия Великого на 6-м часе, — «да к Тебе всегда взирающе и от Тебе светом наставляемы, непрестанное тебе исповедание и благодарение воссылаем». Как уязвиться этой любовью? 

Сегодня в Евангелии сотник просит исцелить своего слугу (Мф.8:5-10). Господь говорит: «Да, приду и исцелю». Он говорит: «Нет, не надо приходить. Я недостоин, чтобы Ты вошёл под кров дома моего, но только скажи и исцелеет мой слуга». Господь говорит: «И в Израиле не нашёл такой веры». Вера такая от необыкновенного смирения, от сознания своего недостоинства. Источником не только веры, но и любви является такое смирение. 

Почему многие трудятся, подвизаются и ничего не получают от Бога? Потому что очищение от греха, от страстей, благодать и дарования получают те, кто приступают к Богу не как наёмники, ожидая награды, но они думают о себе, что он недостоин никакой награды и никакого утешения. И даже, если всю жизнь он будет трудиться и ничего не получит, он всё равно будет работать Богу, потому что по-другому не может! Это его жизнь такая, по другому он не мыслит и не живёт. 

О таких Господь исповедуется своему Отцу: «Исповедуйтеся Отче Неба и земли, что утаил сия от мудрых и благоразумных (т.е. от людей, которые не оставили плотского мудрования, не приняли в себя образ мышления Евангельского) и даровал та младенцам!» (Мф.11:25) Нищим духом, тем, которые трудятся и труды их нетелесные в основном, основной у них труд — труд ума, молитва и трезвение, неприятие помыслов, сердцем никогда не отлучаться от Бога — вот их труд! 

Преподобный Иосиф Исихаст, который недавно подвизался на Афоне, сказал:
— «Я хотел бы всего 3 книги написать в жизни. Одну, что я есть ничто». Когда человек старается творить Волю Божию, когда он пребывает в соработничестве, в синергии с Богом, вот тогда возникает это блаженное ощущение, что «я есть ничто». 
— «И следующая книга была бы, что Бог есть всё во всём». Вот оно условие того, что человек пребывает в благодати и в дарованиях Божиих — «он есть ничто и Бог есть всё во всём». 
— «И третью книгу написал бы «О терпении».

Аминь! 

Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа!

В Евангелии (Мф.8:5-10) сейчас Господь удивляется сотнику и говорит: «Даже в Израиле не нашёл такой веры». Но откуда это у сотника, ведь он же язычник, он в храм не ходит, и он закона Моисеева не исполняет. Апостол Павел говорит: «Никто же может рещи Иисуса Христа токмо Духом Святым» (1Кор.12:3). Т.е. исповедовать, веровать во Христа, как в Бога, можно только Святым Духом. Откуда это у язычника? Он по-видимому человек, обременённый всякими заботами: семья, дети, ответственная работа. Но он пришёл ходатайствовать за слугу своего. Т.е. он сердечно печётся о своих подчинённых, по сути исполняя Евангельскую заповедь: «Кто хочет быть первым, будь всем слугой» (Мк.9:35). И далее он показывает смирение подобное смирению первоверховного апостола Петра, когда тот при чудесном лове рыб говорит: «Изыди от меня, Господи, ибо я человек грешный» (Лк.5:8). Так и сотник говорит: «Господи, недостоин да под кров моего дома внидеши». Откуда это? Апостол Иоанн Богослов говорит: «Всякое доброе дело сделано в Боге и к Богу ведёт» (Ин.3:20-21). Вот откуда!

Как часто бывает, встречают человека с проблемами и говорят ему: «Покрестись, у тебя сразу всё поменяется». Или родители о своих нерадивых чадах как пекутся: «Скорей-скорей, быстрей-быстрей почаще причащаться». В надежде на то, что это изменит и поможет. Не изменит и не поможет! Ни крещение, ни причащение, если человек не определится в том, что нужно бороться с грехом, в том, что нужно злые свои дела поменять на добрые. Как сейчас апостол Павел пишет: «Вы», — говорит, — «ранее уды своего тела предавали в рабы всякой нечистоте и беззаконию, а ныне уды тела вашего отдайте в рабы праведности на дела Божии» (Рим.6:19). Т.е. также, как раньше вы безудержно работали греху, сейчас со всяким тщанием поработайте Богу в добрых делах. Нужно ли говорить о том, что самое доброе дело Божие — молитва.

Я вам расскажу историю из жизни святителя Григория Богослова. Он учил о том, что нужно непрестанно молиться, более того учить этому всех! И стариков, и женщин, и, обратите внимание, и даже детей учить непрестанно молиться. И ему противоречил святой подвижник, говоря о том, что это дело монахов, а не мирян. И Григорий Богослов не стал с ним спорить. Но ночью этому подвижнику явился Ангел, обличая его в том, что он противится Божию установлению. Тот бросился немедленно к Григорию Богослову в слезах, просить прощения, что он противился этому Божиему установлению.

И отцы говорят о том, что если бы это было невозможно, эта непрестанная молитва всем и взрослым, и детям, Бог не дал бы эту заповедь, неисполнимую. Более того, и апостол Павел бы никогда бы не сказал: «Молитесь всегда, молитесь везде, непрестанно молитесь» (1Фес.5:17). «Иначе», — говорят отцы, — «он подверг бы чад своих, всех нас с вами, страшному греху непослушания, потому что невозможно это исполнить». Но это исполнить возможно и нужно исполнить. Вначале это тяжело, а потом без этого человек жить не может, как без дыхания. Притом Григорий Нисский говорит: «Результатом молитвы является то, что мы пребываем с Богом».

Отцы говорят: «Без Бога счастье невозможно ни в нынешнем веке, ни в будущем, ни на земле, и даже в Раю невозможно».

Аминь!