Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа!
(Евр. 11:33-12:3)
«Их же недостоин был весь мир» — это апостол пишет о святых, которые ему предшествовали. Такие великие — это столпы Церкви: Боговидец Моисей, великие пророки: Даниил, Исаия, Богоотец Давид. Он говорит: «и прочих», и многих прочих перечисляет. Они не получили обещанного, потому что о нас Господь предусмотрел нечто лучшее, чтобы они с нами получили совершенство.
Что же мы такое от Бога получили — лучшее? Что Господь о нас предусмотрел? Эти святые, в отличие от нас, в крещении Христову природу не получали, они Тела Христова не причащались. Их эпоха была другая. Тогда ещё не сошёл Святой Дух, Которого Господь излиял на всякую плоть. А известно ещё одно великое, что мы получили — Евангельские заповеди, учение Христово. Но их невозможно исполнять без Святого Духа, без благодати — невозможно. И эти великие святые в совершенство пришли вместе с нами, когда мы всё это получили — они тоже пришли, вместе с нами, в это совершенство. Вот надо представлять себе, в какое мы время живём. «Се ныне время благоприятное, се ныне день спасения», как пророк говорил.
Когда Господь крестился и на Него сошёл Святой Дух в виде голубя, Он тут же был возведён в пустыню для того, чтобы совершить это служение, на которое Святой Дух человека Христа рукоположил. Вот так и мы. Сорок дней постились четыредесятницы и страстная седмица — боролись со грехом, сопереживали Христу в страданиях. Потом сорок дней Пасхи учились от Христа Царствию Небесному, потом ещё десять дней до Вознесения. Не отлучались от Иерусалима, то есть не смешивались с этим миром, а в духе старались пребывать. И вот наконец исполнилось то, что было в Святую Пятидесятницу: сошёл Святой Дух, благодать Божия на тех, кто это всё претерпел. Те, кто был всегда с Богом. И вот теперь, как и Христос был возведён в пустыню, так и мы уходим в эту пустыню поста.
Но как это — пустыня? Мы же не можем бросить всё. А внутрьпребывание — «Царствие Божие внутрь вас есть». Не по сторонам смотри, голову не забивай: надо то, надо сё, пятое-десятое. Это многопопечительность, которая уничтожает всё, что только можно. Эти плевелы, которые всё, что только может произрасти от Слова Божиего — ну, не получается произрасти. Потому что тебе всё время надо то, надо то… Да, гори оно ярким пламенем всё! Вот ничего мне не надо, кроме Бога.
Святых много. А что же общего между ними? А вот единственное, что их роднит — им ничего не надо было, кроме Бога. Они всегда помнили о Боге, они всегда молились Ему. Но это же не сразу в них появилось. Вот Феофан Затворник говорит: «Надо ходить в присутствии Божием, надо всё время, чтобы внимание работало». Если ты хочешь Богу потрудиться, вот сейчас пост начинается, да, забудь ты про эти телесные подвиги — это вообще не про нас. Помните пророчествуют: отъяты будут телесные подвиги за неимением смирения. А что осталось? Молитва и смирение или, что то же самое, — евангельские заповеди. Но молитвы — это же не какие-то общим помолом, сейчас молитва, а потом забыл. Да нет! Вот об этом Феофан Затворник и говорит, что «бесконечная работа внимания». Вот как мы читаем молитвы, куда-то улетает наше внимание, мы всё время его возвращаем — так это весь день так должен пройти! Святые святыми вот так становились! Когда их спрашивали: «Что такого вы великого делаете? Откуда у вас такое чудотворение, прозорливость и прочее? Откуда это у вас такое?» Знаете, что отвечали? «Помыслы не принимаем!» Это называется трезвение. Но трезвение невозможно без молитвы.
Почему апостол пишет не монахам, а всем христианам: «Молитесь всегда, молитесь везде»? Потому что у тебя либо молитва и трезвение в голове, либо всякая пурга. Ну, не дано другого. Выбирай, что тебе нравится. Вот она пустыня где. Это тяжёлая работа, изнурительная работа, но это единственная главная работа. Это называется у отцов: «молитва и трезвение» — дверь жизни и смерти. Если это есть — жизнь, если этого нет — смерть. Ну, хочешь, подражай святым? Телесные подвиги, страдания — да, это десятое дело было вообще. Вот надо это точно знать. Как апостол пишет: «Если вам придётся пострадать немного, немножко, чуть-чуть» (1Пет.5:10). Или Серафим Саровский говорит: «Ну, если б человек представлял себе, что его ожидает, он готов был бы в яме с этими гадами и скорпионами сидеть сколько угодно». И Димитрий Ростовский не устаёт повторять, что мученики, они, как в чужом теле страдали. Откуда это? А человек — в Боге, в духе, в благодати Божией пребывает. Ну вот, это как бы главное.
А вот ещё по поводу пустыни апостол Пётр говорит: «Господи, вот мы оставили всё. Что нам будет?» Это он спрашивает не потому, что, как у католиков: «Ты — мне, я — Тебе», как будто бы такой договор с Богом: вот я сделаю то, Ты мне дай. Нет, это не про это! Апостол Пётр был первоверховным апостолом и всегда заботился. Помните, он даже в последние дни спрашивал: «А что тот?» — об Иоанне Богослове. Когда Господь говорит ему, что он закончит свою жизнь вот так и вот так, он спрашивает: «А что он (Иоанн Богослов)?» Так и здесь он спрашивает: «Что будет нам, которые всё оставили?» Он заботится о тех, кто последует Христову учению, он хочет проникнуть в этот промысел Божий, в благость эту Божию хочет проникнуть. Что будет нам? И ответ Спасителя: «Те, кто сейчас отверглись всего…» Это, помните, выше в Евангелии: «Кто любит отца и мать больше Меня, да? Не достоин Меня». И что теперь будет тем, кто отверглись этого всего? Кто в эту пустыню вверг себя добровольно? Что он получит? Ответ Спасителя: «Во сто крат больше, уже сейчас, в этом мире, он приобретёт отцов-матерей, братьев-сестёр и наследует жизнь вечную».
Аминь!